Я в это время не живу, и жизнь во мне не проживает,
Я славно в том гробу лежу, что на обочине смокает.
Дождём весенним я размок,
Как будто слёзами облитый
И некто, взвесивши замок,
Прибив гвоздочек пресловутый.
Я не держу обид на них —
На нож, что в спину мне вонзался,
На тот раскатистый прилив,
С раскатом грома извергался.
Их было трое, может пять,
У каждых ярость возвышалась,
Да сохранит меня божественная стать,
Но смерть нам всеми наслаждалась.
Короткий взмах — один упал,
Разбрызгивая пятна крови.
Второй — так корчиться он стал,
Упал, как звёздочка в кромешной ночú.
Ни стало двух, но третий взмыв,
Крича в истомных богохульствах,
Вонючим потом кровь обмыв,
Набросился он словно в буйствах.
Я долго натиск боронил от его ловких взмахов шпаги,
Но после реверанса взвыл, почувствовав меж рёбер пальцы.
Теперь лежу я в том гробу,
И снова вспоминаю это.
Нет! Больше мертвым не могу!
Ах, чертово же лето!
