Проза ::: Философия ::: Суд (Наедине с совестью)
|
Темное помещение. Чувство, что нет ни стен, ни потолка, ни пола. Посреди клетка, сверху весит лампочка, слабо освящающая ее. На скамье в клетке сидит человек. Руки и ноги его в тяжелых кандалах, цепи смыкают все его туловище, и он сидит, глядя в пол, сгорбившись, молчит. В этой картине на переднем плане чувство обреченности, в тонах раскаяния и потери всего, что было хотя бы чем-то.
Вдалеке послышались шаги. Ровные, спокойные, шаги широких ног приближались к клетке. Тянулись минуты, часы, дни, недели, годы, десятки лет… Кто-то подошел к клетке и остановился. Человек поднял глаза, и посмотрел в темноту, но ничего не увидел, лишь почуял присутствие кого-то рядом с клеткой, глядящего на него своими острыми, как кончик шила, глазами. Страх пробежал по нему дрожью и вышел холодными каплями на лбу. Человеку хотелось убрать глаза, но он боялся это сделать.
Кто-то вздохнул, и человек слегка подпрыгнул на скамье от неожиданности.
- Не бойся, - сказал кто-то твердым, звучным мужским голосом, - я тот, кого ты раньше никогда не слышал, хотя я повсюду был с тобой рядом, зла я тебе никогда не хотел, и сейчас не причиню.
Человек на скамье, звеня цепями, попытался отодвинуться назад, но тяжесть цепей не дала ему это сделать.
- Да… Не слышал. Но сегодня говорить буду только я, и ты никуда от меня не уйдешь.
Человек изумленно глянул в темноту, попытался сказать хоть слово, но не смог и звука произвести.
- Хорошо, начнем…
Звук перелистываемых страниц.
- Когда ты родился, родители были просто счастливы. Ты был единственным ребенком. Родители хотели, что бы ты стал хорошим человеком, в этом они видели свое призвание в жизни – вырастить хорошего человека.
Человек на скамье успокоился, немного расслабился и перевел взгляд на стальные прутья клетки.
- Ты рос и развивался, глядя на тебя, родители светились от счастья. Представь, как рады они были, когда ты поступил в первый класс частной школы, за обучение в которой они отдавали свои… Что, ты думаешь, деньги?.. Нет, ты не прав, они отдавали в первую очередь свою веру и надежду на достижение своей выше оговоренной цели. Ты был их смыслом, поскольку вера и любовь их тебе не знала границ.
На лице человека мелькнула ухмылка.
- Ты улыбаешься?.. Я вижу из-за того, что считаешь наверно, будто я здесь тебе неправду говорю!
Книга захлопнулась, свет лампочки немного потускнел.
- Ты теперь – подсудимый, в конце концов!
Небольшая пауза, которая казалась вечностью. Снова звук перелистываемых страниц, и, похоже, из всех найдена нужная.
- Тебя учили быть добрым. И ты не отличался злостью, пока не подрос. Когда же ты пошел в шестой класс, ты стал завистливым. Тебя бесило то, что у кого-то что-то есть, а у тебя нет. Ты считал, что если ты не такой как все, то ты должен вопреки всему стать таким. Тогда я громко тебе кричал, чтобы ты остановился, но ты редко меня слышал, хоть и мал был.
Подсудимый не испытывал раскаяния после этих слов. Его даже немного удивило то, в чем его обвиняют.
- Тебя привлекали запретные плоды. Это период твоего взросления, и тут уже я убедился, что ты абсолютно безнадежен. Ты воровал деньги у родителей, одноклассников, в магазине, вообще брал все, что плохо и хорошо лежит.
Расслабление коснулось человека в кандалах теплой волной. Он считал, что не в чем тут раскаиваться – ведь такова его природа.
- Представь теперь, что было с твоими родителями!
Подсудимый задумался, и расслабление исчезло без следа.
- Они потеряли веру. Ты скандалил с ними, бунтовал по любому поводу, и они даже сдались перед твоим бушеванием. Испортив жизнь им, ты и себе будто хотел ее испортить. Родители казались тебе жадными, только потому, что ты сам жадина, каких свет не видел, а они лишь жили обычной жизнью, какой живут миллиарды людей на Земле, и жадность их не была в той степени, да какой ее довел ты!
Скованный цепями, человек вдруг почувствовал, что цепи стали еще тяжелее. Он замер, слушая голос за клеткой, исходивший из темноты.
- Мать плачет по ночам, отец не знает, что с тобой делать, а ты с ними нормально поговорить даже не можешь, будто это люди не родственной тебе крови, а какие-то неизвестно с какой планеты пришельцы. В тебе было чувство любви и уважения к ним, оно изредка просыпалось. Но ты сам его гасил! Ты даже сам не знал, чего хочешь, кричал всякий бред, пытаясь доказать свою неверную правоту. С ума сходил только от того, что ты безмерно глуп! Они тебя взаперти не держали, одной водой с хлебом не кормили, не гоняли тебя, они лишь верили! Потому, что они русские люди, вера для них глубже всего! А ты все исковеркал!
Подсудимый ссутулился еще сильнее, единственным желанием его было испариться, исчезнуть прочь, лишь бы не слышать ничего, что ему говорили. Скорбь, боль пронзила его тело, он еле сдерживал слезы.
- А ты даже хвастался друзьям, что не ладишь с родителями, рассказывал, как ты бунтуешь, ломаешь все подряд. Но когда ты видел семьи своих друзей, где все хорошо, ты завидовал… Ты винил во всем своих родителей, хотя сам был причиной своих несчастий. Ты даже считал, что можешь убить себя, хотя когда испытывал сильную физическую боль, ты отказывался от этого, боясь себя потерять. Ты боялся на самом деле того, где ты сейчас.
Человек не шевелился, и более того, еле дышал. Его тело покрыл холодный пот, изредка пробивала дрожь.
- Окончив школу, ты поступил в институт, уехав из родного города. Тебе везло, и ты верил в свое непоколебимое везение. Среди приятелей ты был заводилой, любил пошуметь, выпить. На втором курсе ты встретил девушку, свою будущую жену. Начав встречаться с ней, ты и не утруждал себя в верности. Может, недолгое время ты держался, считая, что если положено быть связанным узами любви (хотя твои чувства к ней – это ложная любовь), то нельзя изменять. Жаль, это продлилось недолго…
Цепи клацнули, подсудимый сел удобней, один раз робко глянул в темноту за пределами клетки, и, снова опустив глаза на пол, похоже, сам желал слушать продолжение.
- Тебе не была знакома любовь, ты использовал девушек только для эксплуатации в постели. Ты наверно сейчас думаешь, что нет в этом ничего корыстного, но ты не думал о своей, так сказать, законной подруге – она была серьезно в тебя, балбеса, влюблена! Она простила тебе все твои похождения, и сама осталась чиста, хотя ей пришлось долго нести по своему пути ужасную боль измены. Боль! Ты слышишь меня?! Ты причинял ей огромную, невозможную, просто непереносимую, боль!
Сердце подсудимого заколотилось с бешеной скоростью, страх вернулся, и тряс тело человека.
- Когда ты был на четвертом курсе, у тебя умерла мать. Ты узнал об этом поздно, когда получил письмо от отца, ибо только таким поводом он мог с тобой связаться – никаких более своих контактов ты не оставил, почта служила поставкой денег от родителей для тебя, когда ты особо нуждался. Он просил тебя приехать, сходить к ней на могилу, извиниться хотя бы перед могильным камнем за то, что сделал той, кто лежит под ним! Но ты не поехал! Ты не особо расстроился, может пару дней погрустил, да развеял грусть ночными гуляниями и алкоголем! Ты же себя считал выше тех, кто породил тебя!
Подсудимый снова окаменел.
- Ты даже письма отцу не написал в ответ!
Подсудимый опустил глаза на свои кандалы, разглядывая их. Свет от лампочки разливался по стали. Но свет не дает жизни тому, кто холоден и несгибаем. Тем более, перед со своей совестью.
- Ты закончил институт. Естественно, ты пошел работать. Преодолев трудности с армией, путем незаконной уплаты, ты разделался со службой раз и навсегда. А работа тебя не устраивала. Ты считал, что тебе мало платят за то, что ты сидишь у компьютера, ведешь подсчеты, звонишь, ходишь, пишешь. Более того, ты считал всех своих коллег (как ты сказал своему приятелю) кучей скотин. За что? За то, что они работали, что бы жить безбедно? Приятно было бы тебе их видеть нищими, людей уже в возрасте, в суровости нашей страны? Ты считал, что ты выше их только потому, что ты был моложе, и считал себя царем горы, хотя не являлся таким. Гордый, кичливый, жадный – это, по-твоему, черты лидера?
Человек слушал пульсирование в висках. Водя взглядом по прутьям, он с грустью слушал то, что он делал в своей жизни, слушал, и уже начинал понимать, что, и почему.
- Долго ты на работе не продержался. Постоянные ссоры с коллегами довели до того, что ты стал жертвой сокращения штатов. В семье у тебя ничего не ладилось. Часто приходя домой пьяный, ты избивал свою жену, уже не просто подругу, проклинал ее в неверности, не имея абсолютно никаких доводов для этого. В итоге она не выдержала, и ушла от тебя к другому, знакомому твоему, которого ты избил до полусмерти в пьяной компании. Ты бил его за то, что был как дите глуп, и не смог удержать около себя женщину, которая любила тебя. Но от любви до ненависти – один шаг, и она его сделала. Так зачем ты с друзьями избил его, так, что его едва спасли от смерти, если сам виноват в том, что был из рук вон плохим мужем?
Подсудимый поднял глаза, и посмотрел в темноту. Немного поводя взглядом по ней, он снова укрепил взгляд на полу.
- Можешь это объяснять чем угодно, и вообще если ты пытаешься увидеть меня, то смотришь не в ту сторону.
Страница с шелестом сменила другую.
- Тебе двадцать семь лет, и ты, решив вылезти из долгов, идешь в казино, собрав все свое небольшое состояние. Тебе везет. Может твое везение – повод для того, что бы измениться? Но ты не думал так, и, выиграв, снова погружался в долги, как свинья в лужу грязи. Дебоширил, гулял, а время все шло и шло… Подрабатывая, где придется, ты жил не так, как хотел. Но из всех вариантов это тебе нравилось больше. Ведь что может быть интереснее алкогольного опьянения, хулиганства, дегенерации, и медленного, незаметного самоубийства такой жизнью?
Лампочка снова притухла, стало гораздо темнее. Подсудимый это заметил, поглядел на нее, и во взгляде его было столько сожаления, сколько невозможно было увидеть за все время оглашения приговора. Он посмотрел, и снова опустил голову.
- Из родного города, от старого знакомого, ты получил весточку, что в результате сердечного приступа скончался твой отец. Но главной проблемой для тебя на тот момент было не горе, а добыча денег для расплаты по долгам.
Подсудимый вздохнул. Его эгоизм начал есть его же самолюбие.
- Что бы это совершить, ты опять отправляешься в казино. Но везенье тебя оставляет, и ты проигрываешь огромную сумму денег. Когда ты увидел, что карты легли не так, как бы тебе было на руку, ты понял свою обреченность, и заплакал… Я торжествую, когда ты плачешь! Да, слезы иногда тебя сближали со мной, ты говорил откровенные вещи. Ты раскаялся в том, что ввязался в долги, но это не подвиг, даже для тебя.
Натянутая улыбка показалась на лице подсудимого, и тут же исчезла.
- Чтобы не оказаться здесь, наедине со мной, ты принимаешь решение бежать из города. Путь из казино закончился для тебя, к сожалению, не порогом своей квартиры, а выстрелом в голову…
Со щеки подсудимого скатилась слеза. За ней следующая…
- О, ты плачешь. Значит, раскаиваешься, это все, что я хотел в итоге услышать, - кто-то захлопнул книгу, - ты, наверное, хотел еще жить? Да что я спрашиваю, знаю ведь.
Подсудимый тихо зарыдал, закрыв глаза руками, и трясясь всем телом. Он не чувствовал тяжести оков. Со слезами уходила боль, но обреченность не покидала подсудимого, давя на сердце несвержимой тяжестью.
- Я думаю, ты понял, что вся твоя жизнь – это путь сюда, ко мне. Чем лучше ты слышишь меня, тем проще тебе придется здесь…
В плаче звучало абсолютное раскаяние.
- Жаль, что раньше ты не понял, что борьба со своей совестью не даст тебе плодов счастья. Кстати, пока мы с тобой беседовали, твое тело было найдено на железнодорожной насыпи, недалеко от города, и, - пауза, будто сейчас кто-то во время разговора посмотрел на часы, - его поместят в холодную камеру в морге. Помнишь, ты был маленьким, и залезал в морозильную камеру, чтобы потом напугать маму?.. Наверно не помнишь.
Повисла пауза, лишь плач раскаяния звучал в темной пустоте.
- Ну, хорошо, теперь скажи свое последнее слово, ты имеешь на это право.
Подсудимый поднял заплаканные глаза, огляделся, но молчал.
Ему нечего сказать на суде.
Он не приберег для совести никакого слова оправдания.
- Не хочешь говорить последнее слово?.. Тогда я пойду, мне пора…
Кто-то повернулся, и пошел прочь от клетки. Шаги его раздавались тихо, расслаблено. Тянулись минуты, дни, недели, бесконечности…
Лампочка моргнула, и совсем потухла. |
|
|
|
|
 Авторский комментарий к работе: Совесть - наш внутренний Бог, наш судья, говорящий, делать нам что-либо, или же остановиться и не возвращаться к этому.
Добро - наш Ангел-Хранитель, чем больше его мы делаем, тем безупречнее наша жизь, и тем проще нам судиться с Совестью. Этими выводами, которые как-то сами устроились рука обруку со мной в путишествии по жизненному пути, я руководствовался в написании этого... Рассказа?.. Я опустил доскональность описания, доверяя читателю самому нарисовать свою собственную картину. Оцените, и пусть совесть ваша будет чиста! =)
|
|
Вы не можете оценивать |
КОММЕНТАРИИ К РАБОТЕ:
|
|
|
|
|
| maklaud ::: комментарий от 13.02.2008 | 16:57
|
|
Сведущий (ур.9)
Очки: 2203
Город: Тегульдет
Тв. работ: 1
Рег: 25.10.2007 (5974) |
Сразу видно что долго писал.Парень у тебя талант развивай его дальше.И может не в скором времени.Но получиш свою долю славы. 
--------------------
Хорошо живёт тот,кто в могиле.
|
|
| Stayer ::: комментарий от 06.02.2008 | 23:59
|
|
Ученик (ур.11)
Очки: 4376
Город: Томск
Тв. работ: 14
Рег: 05.03.2007 (3902) |
3 строки в начале, 3 строки в конце  Выражение слабое. Идея сильнее, но не отражает истинного состояния героя в итоге. Ты его не прочувствовал. Понял?... Ты не смог прочувствовать того, чему не был причастен сам.... Работай дальше Если оно тебе нужно, конечно. А оно нужно. Честное слово нужно.
--------------------
Не пытайтесь стать Богом. Позвольте Богу становиться вами (с)
|
|
| AltAir ::: комментарий от 06.02.2008 | 20:27
|
|
|
Подмастерье (ур.12)
Очки: 6000
Город:
Тв. работ: 36
Рег: 22.11.2007 (6207) |
Мне очень понравилось!
|
|
|